Б.Г.Лазарев: Мои встречи с Петром Леонидовичем Капицей

Б.Г.Лазарев
Мои встречи с Петром Леонидовичем Капицей

Кажется, совсем недавно (29 октября 1980г) мы отмечали 100 лет со дня рождения Абрама Федоровича Иоффе – главы самой мощной советской школы физики, к которой, в частности, принадлежали такие выдающиеся ученые, как Я.И.Френкель, И.В.Обреимов, П.Л.Капица, П.И.Лукирский, М.А.Левитская, Н.Н.Семенов, Я.Г.Дорфман. И вот уже исполнилось 100 лет со дня рождения его учеников.

Мне в жизни беспредельно повезло: я был знаком со многими из этой плеяды ученых, общался с ними, проводил совместные работы. В 1926г я стал студентом физико-механического факультета, организованного А.Ф.Иоффе при Ленинградском политехническом институте. Деканом факультета был сам Абрам Федорович, преподавателями – все названные выше ученые, а также В.В.Скобельцин, В.А.Фок, Д.А.Рожанский, М.А.Шатилен, А.Ф.Гаврилов, Т.П.Кравец, Л.Г.Лойцянский, Ю.Б.Харитон, В.Н.Кондратьев и др.
1024_Kapitsa
В тот период (1926-1930гг) П.Л.Капица не был связан непосредственно с нами – физмеховцами, но мы все его прекрасно знали и высоко ценили. Помню, например, что на нескольких занятиях студенческого физического кружка, которым руководил Ю.Б.Харитон, подробно рассматривалась установка, созданная Петром Леонидовичем в Кембридже для получения импульсных сверхсильных магнитных полей. Таким образом, Капица тоже входил в число “действующих лиц”, в дальнейшем влияние Петра Леонидовича становилось все сильнее.

В 1936г в связи с организацией лаборатории в Физико-техническом институте в Свердловске (с 1932г. я был сотрудником этого института) я приезжал к Петру Леонидовичу советоваться по поводу выбора способа ожижения гелия, остановился на его детандерной машине, получил полные чертежи и доброжелательные полезные советы.

В конце 1937г Наркомтяжпром (в его ведении тогда находились Физико-технические институты в Свердловске и Харькове) перевел меня, можно сказать с применением довольно грубого насилия, из Свердловска в УФТИ в криогенную лабораторию. Связи с П.Л. Капицей отнюдь не ослабели. Я сохранил его заключение, данное по просьбе Наркомтяжпрома, о плане работ на 1938-1941гг криогенной лаборатории и опытной станции глубокого охлаждения (дочерней организации УФТИ в области применения низких температур в промышленности).

Обратиться за советом к Капице было вполне логично, поскольку он был знаком в деталях с деятельностью института с момента его создания. И.В.Обреимов – организатор УФТИ – в дни 40-летия его создания в своем докладе сказал: “К приветствию от института Физпроблем, которое сейчас огласил Михаил Петрович Малков, имею добавить следующее: вчера я видел Петра Леонидовича Капицу, и он просил передать приветствие от него лично и напомнить, что в свое время был сотрудником УФТИ. Действительно, когда я был назначен директором УФТИ, то обнаружил, что Петр Леонидович не имеет никаких официальных связей со страной, нигде не служил, нигде не получал зарплаты. Я получил разрешение пригласить Петра Леонидовича к нам в УФТИ консультантом на полставки заведующего лабораторией, каковым он был с 1930 по 1935гг. Он каждый год приезжал к нам в УФТИ на месяц. Участие Капицы было несравнимо больше. Количество замечаний его и по проекту здания, и по деталям эксплуатации, и по научной работе, и по планированию научных работ было велико. Но и, кроме того, он умел вносить дух бодрости и оптимизма, дух уважения к своим силам, что ему было так свойственно”.

Вот некоторые выдержки из заключения Петра Леонидовича.

“В ответ на В/отношение №183 от 23.ХІІ.37г. Очень жалею, что Вашим письмом от 23.ХІІ Вы мне дали очень краткий срок для заключения по тематическому плану харьковских лабораторий.

1. Что касается тем Опытной станции глубокого охлаждения, то, к сожалению, я не могу о них ничего сказать. Эти темы выставляются, по-видимому, в связи с запросами промышленности и имеют в виду отыскание новых данных для конструирования новых приборов.

Не зная условий работы промышленности и её конкретных запросов, я не могу судить, насколько выдвинутые темы нужны и актуальны. Поэтому ограничиваюсь только рассмотрением тематики Харьковского физико-технического института.

2. Тема 21- (измерение критической температуры в сверхпроводниках от давления) – интересная, но очень трудная. Если удастся выяснить влияние давления на критические точки или температуры сверхпроводников – это будет существенным вкладом в наши познания о сверхпроводниках. Выполнение этой темы зависит от технических деталей экспериментальной установки.

…Тема 24 – сводиться к изучению некоторых особенностей временного характера установления сверхпроводимых состояний. Этот вопрос еще не выяснен, хотя указания на него в литературе встречалось. Работа в этой области представляет известный интерес.

…Тема 30 – надо указать, что исследование растворимости сплавов при высоких давлениях ведется довольно давно. Пока положительных результатов не получено. Само по себе явление интересно, но оставляя его в плане, надо указать, что если в этом году не будут получены хотя бы качественные результаты, тему следовало бы прекратить, ввиду её большой технической трудности” (Как видно, Петр Леонидович не все хвалил).

…Темы 33,34 – очень важны – особенно в связи с разработкой новых типов ожижителей и детандеров, к сожалению, в плане не указаны металлы, которые предполагается изучить. Мне казалось бы, что интерес представляют в первую очередь медно-никелевые сплавы и никелевые стали, а также хромо-никелевые стали, которые, как известно, остаются классическими при довольно низких температурах. Важно выяснить, как меняются их свойства в зависимости от примесей…”

В темах 33,34 исследовались низкотемпературные теплопроводность и механические свойства широкого круга материалов, включая интересовавшие Петра Леонидовича. По его просьбе результаты измерений сразу же пересылались ему еще до их опубликования.

В Москве и Харькове проводились исследования свойств жидкого гелия, взаимный интерес проявлялся особенно к Не-II. Как известно, в 1937-1941гг. Капица выполнил свои классические измерения вязкости Не-II, которые привели к открытию сверхтекучести, т.е. было обнаружено отсутствие вязкости Не-II ниже Т. Естественно, Петр Леонидович разработал для экспериментов с такой “безвязкостной” жидкостью методику с максимальным приближением к ламинарному потоку жидкости в приборе. Следует сказать, что результаты других ученых, например канадских физиков, пытавшихся решить эту задачу обычным методом измерения затухания крутильных колебаний цилиндра в жидком гелии, отличались от результатов Капицы, показавшего “утерю” вязкости при температурном переходе из Не-I в Не-II. Дело в том, что канадцы не смогли правильно измерить малую вязкость Не-II из-за неизбежного возникновения турбулентности движения жидкости, в их опытах вязкость уменьшалась всего в восемь раз. Мне приятно вспомнить, что в развернувшейся дискуссии Петр Леонидович опроверг все критические замечания в адрес полученных им данных, использовав в одном из основных доводов наши результаты по измерению толщины пленки смачивания жидким Не-II поверхности твердого тела и ее движению.

В связи с возросшим интересом к проведению исследований при низких температурах было решено проводить криогенные совещания.

Первое состоялось в январе 1937г. К сожалению, Петр Леонидович на нем не был, но на последующих совещаниях он стал признанным лидером.

Второе совещание проводилось в Институте физических проблем в Москве 27-30 января 1941г. Пока существовали только две криогенные лаборатории, однако представлено было 20 докладов (9 из УФТИ, 7- из ИФП, остальные из ФИАНа, Института химфизики, Уральского филиала АН). Большие доклады сделали Петр Леонидович по свойствам жидкого гелия и Лев Давидович Ландау по теории сверхтекучести и обзорный по сверхпроводимости. Докладывались экспериментальные работы по сверхпроводимости, жидкому гелию, тепловым и магнитным свойствам парамагнитных солей, теплопроводности и механическим свойствам металлов и сплавов при низких температурах.

На этом совещании договорились об их ежегодном проведении. Но следующий год был 1942! Совещания прервались до 1955 г.

Однако мне посчастливилось встретиться с Петром Леонидовичем еще в 1942г. В конце этого года я был с В.И.Хоткевичем в Москве в связи с работой, которую мы проводили по линии Наркомата обороны в одном из институтов под Москвой. В один прекрасный день я встретился на улице с О.Писаржевским – референтом Капицы. Оказалось, что Петр Леонидович приехал в Москву из Казани на процедуру вручения ему послом Великобритании большой золотой медали М.Фарадея.

Обязательно зайдите. Петр Леонидович будет очень рад. Мы в гостинице “Москва”. Разумеется вечером я пришел к нему. Петр Леонидович был в хорошем настроении, с удовольствием показывал медаль, большую и, по-моему, действительно золотую, грамоту на настоящем пергаменте. Петр Леонидович шутил и, надеюсь, обрадовался моему визиту, было очень приятно встретиться и поговорить. Мы рассчитывали на скорую встречу после войны.

Однако в 1946г. Капица был отстранен от руководства Институтом физпроблем, ему даже запретили там работать. Директором ИФП стал (до1955г.) А.П.Александров.

В УФТИ, как и в ИФП проводились работы по известной программе И.В.Курчатова. Я довольно часто приезжал в ИФП по совместно решаемым вопросам. При этом всегда встречался с моим давним другом Н.Е.Алексеевским. В одну из встреч дома у Николая Евгеньевича зимним вечером мы много говорили о работе, о Петре Леонидовиче. Он не жил более в доме на территории института, а постоянно находился на своей даче на Николиной Горе. При его энергии он не мог бездействовать и устроил там лабораторию (как её называли “хату-лабораторию”).

Возникло большое желание повидать Петра Леонидовича. Николай Евгеньевич с готовностью предложил сразу же съездить туда на машине.

Помню последний участок зимнего пути – дорога в лесу, редко попадающиеся люди. Алексеевский напоминает, что это район правительственных дач. Мы приехали, естественно, без предупреждения, но были встречены Петром Леонидовичем и Анной Алексеевной очень гостеприимно. Так приятно было видеть их обоих, жизнерадостных, энергичных. Мне кажется, что П.Л. и А.А. оценили наш приезд как “прорыв блокады”.

Дача – большой рубленный двухэтажный дом с одноэтажными хозяйственными постройками во дворе. Капица в них организовал действительно настоящую (в тех условиях) лабораторию, ему помогали (это был весь штат) постоянный сотрудник Сережа Филимонов и сыновья Сергей и Андрей, младшему было всего 15 или 16 лет.

Обстановка была рабочая. Характерный шум издавал форвакуумный насос, светился высокочастотный разряд (начало работ над шаровой молнией). На столе лежали лабораторные тетради, можно было прочитать – “Акустический детандер”.

Петр Леонидович, это новая охлаждающая машина? – Да. – Но нужно же в адиабатическом звуковом процессе отсечь фазу нагрева и фазу охлаждения, сделать “выпрямитель”. Это на инфразвуке? – Естественно. – Но как? – А-а! Это самое интересное, вот подумайте!

Петр Леонидович не любил рассказывать о новых проектах. Кстати, к 1958г Капица получил авторское свидетельство на разработанную им в эти годы конструкцию устройства для получения холода (или тепла).

С указанным штатом в период “хаты-лаборатории” Петр Леонидович провёл большой цикл исследований волновых процессов течения вязкой жидкости, образования ветром морских волн, разработал гидродинамическую теорию смазки при качении и др.

Как ни привычны были для меня энергия, непрестанная продуктивная деятельность Капицы, не мог не удивляться постоянству этих качеств и в крайне сложных условиях – было чему учиться, чем восхищаться. К счастью, в Институте к опальному Петру Леонидовичу отношение не изменилось, ему предоставляли необходимые приборы, оборудование, хотя это было формально запрещено. Думаю, такой крупный ученый, как А.П.Александров, не участвовал в “блокаде”, не мешал её прорыву.

С 1955г Петр Леонидович вновь в Институте физических проблем, но теперь (с 1951г) в институте с нелепой (по логике развития физики) припиской (надо думать временной) “имени С.И.Вавилова”.

С этого года возобновились и начали регулярно проходить совещания по физике низких температур. Они устраивались, по предложению Петра Леонидовича, прежде всего в тех местах, где возникали криогенные лаборатории, на пятом совещании в Тбилиси Капица говорил: “Сейчас число лабораторий по низким температурам увеличивается у нас из года в год. Вслед за двумя старейшими лабораториями (самая старая в Харькове и следующая за ней в Институте физических проблем) возникают все новые и новые лаборатории. Тбилисская лаборатория уже является одной из старейших. Затем организовались лаборатории в Киеве, в ЛИПАНе, в Московском университете, в Свердловске, организуются лаборатории в Сухуме, в Новосибирске, и мы постоянно будем устраивать совещания там, где помещаются эти центры…”.

Очень интересными были как вступительные доклады Петра Леонидовича, так и его выступления по окончании совещаний.

Формулировались и основные цели совещаний: согласовывать работу, расширять географию совещаний, знакомиться с новыми институтами, на совещаниях стремиться сообщать самые новые результаты, дискуссионные. Естественно, в тематике совещаний учитывалась специализация каждого института. Например, в Харькове – сверхпроводимость, гальваномагнитные свойства, гелий и др., в Киеве – главным образом молекулярная спектроскопия, в Тбилиси – гелий. Петр Леонидович говорил, что Андроникашвили продолжает “вращать” гелий, как начал “вращать” в Москве, что “ему этого хватит еще надолго. Нам очень приятно, что не только он, но и его ученики тоже начали “вращать” жидкий гелий”.

Обычно либо в конце, либо посередине совещания выделялся день, когда хозяева “угощали” особенностями своего города.

В 1955г совещание происходило в Киеве. Здесь уже был жидкий гелий, развитая наука. Были экскурсии по красивейшему городу, поездка на теплоходе до Канева и при этом научные разговоры, дискуссии. Петр Леонидович с Анной Алексеевной и сыном Сергеем приехал в Киев на машине. Обратный путь лежал через Харьков. Мы тоже были на машине. По дороге остановились отдохнуть в лесу. П.Л.Капица пригласил И.М.Халатникова, который ехал с ним из Киева и меня прогуляться, поговорить. Гуляли более часа. Петр Леонидович доверительно рассказал о многом из того, что ему довелось пережить. Упомяну из услышанного лишь о том, что авторитет его был настолько велик, что даже всесильный Берия заискивал перед ним (подарил ему прекрасное охотничье ружье), хотя и добился его отстранения от директорства и высказывал угрозы вслед ученому, уходящему с совещания “сильных мира сего” со своим мнением.

1958г. Грузия, Тбилиси. При участии АН Грузии и Тбилисского университета Институт физики проводит совещание в Тбилиси. Это единственное совещание, после которого были изданы труды с полным изложением докладов, с подробной дискуссией, большим вступительным словом и заключительной речью П.Л.Капицы Совещание вообще было проведено широко с интереснейшими экскурсиями и настоящим грузинским пиром. Петр Леонидович и Анна Алексеевна неизменно принимали участие во всех мероприятиях.

1959г. Свердловск, 27.VІ-2.VІІ. В 1959г и здесь уже заработала гелиевая ожижительная установка. “Рады сообщить получение жидкого гелия на Урале тчк благодарим ваше неизменное внимание помощь – Михеев, Вонсовский, Волкенштейн – телеграфировали они в УФТИ. В те годы была развита замечательная бескорыстная помощь со стороны “старых” криогенных лабораторий вновь организуемым, помощь техническая, в подготовке кадров. Так, ИФП – Институту физики в Тбилиси, Московскому университету и др. Харьковская криогенная – Киеву, Институту физики, Ленинграду, Физико-техническому институту, Свердловску, Сухуми, Баку.

В Свердловске, кроме экскурсий на озеро Таватуй, в Кунгурскую пещеру, осмотра изделий Каслинского литья, состоялась встреча с главным лицом области, с первым секретарем обкома партии. Разговор взял на себя Петр Леонидович как самый авторитетный и влиятельный человек (следует вспомнить, что именно благодаря его заступничеству и влиянию на первых людей в государстве были освобождены из тюрьмы в 1937г В.А.Фок, а в 1939г – Л.Д.Ландау). И здесь Капица построил разговор таким образом, что вопрос о делах науки и об Институте физики, к радости директора М.Н.Михеева и его заместителя С.В.Вонсовского, в значительной мере был определен.

1960г. Харьков, ХФТИ. Капица не был в Харькове с 1955г. думаю, ему было приятно видеть, как далеко шагнула здесь наука. Как в 1928г. ХФТИ был рожден Ленинградским физтехом, так теперь из него образовались в 1955г Институт радиофизики и электроники, а в 1960г – Физико-технический институт низких температур; аспиранты криогенной лаборатории 1938-1940гг стали докторами наук, сформировавшими свои направления. Сейчас, вспоминая Петра Леонидовича, мне кажется, что он всегда по-особенному следил за Харьковом. Приведу по этому поводу письмо – ответ на наши поздравления к его 80-летию:

Академику Б.Г.Лазареву
Дорогой Борис Георгиевич, большое спасибо за Ваши поздравления. Мне особенно было приятно получить их от Вас, поскольку наши институты и ученики всегда были тесно связаны между собой по работе, и я испытываю родственные чувства по отношению к Харькову и харьковским институтам. Привет и лучшие пожелания. Искренне Ваш, П.Л.Капица.

В Харькове Петр Леонидович развивал свою точку зрения на то, чем нужно заниматься на совещаниях. Он говорил, что ему кажутся самыми неинтересными для развития науки законченные, “заглаженные” работы, что они важны для банка научных данных, но они закончены, а нужно, чтобы торчали “колючки”.

Как-то во время моего посещения Физпроблем я засиделся в кабинете Петра Леонидовича. Капица пригласил меня пообедать у них дома. На обеде присутствовали все члены семьи Капицы. После обеда его сын Андрей (геолог, геоморфолог), только что вернувшийся из Антарктиды, рассказывал много интересного, показывал прекрасные фотографии рабочих моментов, природы и ее местного неотъемлемого атрибута – пингвинов, снующих с деловым видом среди людей. В один из моментов этой неформальной встречи мне захотелось выяснить у хозяина дома интересующий меня, как и многих, вопрос, как же правильно нужно произносить его фамилию, КАпица или КапИца? В Большой Советской энциклопедии поставлен знак ударения на первом “а”. В тоже время я хорошо помню, что в Физтехе в Ленинграде Обреимов, Иоффе, Френкель, Дорфман и др. произносили КапИца. По-видимому, уехал он в Англию Капицей, но там ударение делается на первом слоге, и он стал КАпицей. Петр Леонидович с этим доводом согласился.

Петр Леонидович всегда был очень скромным, не любил официальных тостов, речей в юбилейные дни, но сердечно отзывался на искренние поздравления.

Мне кажется, это было 75-летие Петра Леонидовича, в ИФП проходил ученый совет. Петр Леонидович “на сцене”.Обязательным было запрещение произносить напыщенные речи: “Глубокоуважаемый…” Это сразу же пресекалось: к выступавшему подбегали два молодца и под руки “низводили” гостя со сцены. Юбилейные адреса отбирали при входе в Институт и складывали в раздевалке. Мне кажется, я с честью вышел из этой ситуации, использовав хорошо известную историю с барельефом крокодила, установленным по замыслу Капицы над входом в лабораторию Э.Резерфорда (крокодил – прозвище Резерфорда). В мастерской нашей криогенной лаборатории механик П.Варенко сделал массивную серебряную фигурку крокодила, на одной из лап которого было микроскопически выгравировано “П.Л.К.- 75, УФТИ”. Такой подарок понравился Петру Леонидовичу, он прислал письмо с просьбой поблагодарить механика, сделавшего крокодила.

А годы шли. Криогенные совещания стали традиционной, устойчивой научно-организационной структурой, охватившей и тесно связавшей большое число институтов и людей как в научном, так и в личном общении, формируя высокий уровень науки.

Последняя встреча с Петром Леонидовичем – в день его похорон. Это было не только общее горе, каждый его тяжело переживал. Лично для меня утрата Петра Леонидовича была утратой части и моей собственной жизни.

© 1994 «Физика низких температур»
Впервые опубликовано в журнале «Физика низких температур», 20, 684-689 (июль 1994).

Джерело:
http://www.kipt.kharkov.ua/itp/lazarev/2_2_1.html
Б.Г.Лазарев
Мои встречи с Петром Леонидовичем Капицей

Залишити відповідь

Ваша e-mail адреса не оприлюднюватиметься.

Цей сайт використовує Akismet для зменшення спаму. Дізнайтеся, як обробляються ваші дані коментарів.